Архивы

Верьте Богу, доверяйтесь Его всегда благой о нас воле. И ничего не бойтесь в жизни, кроме греха. Только он лишает нас Божьего благоволения и отдаёт во власть вражьего произвола и тирании.

Архимандрит Иоанн Крестьянкин

Униатский митрополит Ираклий Лисовский

В год Архиерея-воссоединителя Иосифа (Семашко) хочется вспомнить о его предшественниках – униатских епископах, которые своей деятельностью в какой-то степени подготовили почву для возвращения белорусских униатов в лоно матери – Православной Церкви. Это митрополит Греко-Униатской церкви Ираклий Ордовонис-Лисовский (1734-1809) и архиепископ Полоцкий Иоанн Дамаскин Ястрембец-Красовский (1776-1827). Подробные сведения о них мы взяли из «Записок» преосвященного Василия (Лужинского), ближайшего соратника митрополита Иосифа (Семашко). «Записки» были изданы в 1885 году Казанской Духовной Академией. В предисловии издатели отметили, что воспоминания архиепископа Василия о митрополите Ираклии Лисовском и архиепископе Иоанне Красовском «единственное собрание живых сведений об указанных лицах современника очевидца, хотя, будучи писана автором больше на память, не отличается особенною точностию хронологических и других мелких подробностей». [1]

По своему происхождению Ираклий (в крещении Иосиф) Лисовский был сыном небогатого католического помещика Лепельского уезда Витебской губернии. После обучения в светской школе поступил в орден базилиан. Но, как отмечает архиепископ Василий, «с юных своих лет любил богослужение отправляемое на славянском языке… оставляя латинский ордена доминиканского костел, всегда в праздничные и воскресные дни ходил на богослужение в базильянскую монастырскую церковь и всегда становился на клирос с священно-монахами». [2]

В базилианском монастыре при Софийском соборе в Полоцке Иосиф Лисовский заканчивает богословское обучение и принимает пострижение с именем Ираклий. В 1778 году Ираклий Лисовский был назначен архимандритом Свято-Онуфриевского монастыря в Мстиславском уезде Могилевской губернии. «Неподдельная любовь его к греко-восточным обрядам, конечно, внушенная ему свыше, побудила его к устройству в церкви монастырской Свято-Онуфриевской иконостаса и всего прочаго по греко-восточному и к постепенному уничтожению латинских нововведений», [3] – продолжает архиепископ Василий. Архимандрита Лисовского уважал граф Чернышев, генерал-губернатор Белоруссии. Возможно, Чернышев и представил его императрице Екатерине II с лучшей стороны. После разделов Речи Посполитой и присоединения западно-русских земель к России униатский архиепископ Иасон Смогоржевский бежал в Варшаву, не желая давать присягу русской императрице. Тогда Екатерина в 1784 году назначила архиепископом Полоцким мстиславского архимандрита Ираклия Лисовского «с пожалованием из кабинета драгоценной панагии, которой униатские архиереи не носили». [4]

Епархия высокопреосвященного Ираклия была обширна. Архиепископ Афанасий (Мартос) в своей книге отмечает, что «Полоцкая униатская епархия обнимала воеводства: Полоцкое, Витебское, Мстиславльское, Курляндское и Ливонию. Полоцкие униатские епископы носили титул: Архиепископ полоцкий, епископ витебский, мстиславльский, оршанский, могилевский и всей Беларуси». [5]

Архиепископ Василий (Лужинский) неоднократно говорит о том, что у Ираклия Лисовского был план воссоединения униатов с Православием. И начал он осуществление своего плана с подготовки духовенства и прихожан униатских церквей к введению православных обрядов и порядка богослужения, которые к этому времени были практически вытеснены католическими. Первым делом владыки было устройство иконостасов по образцу православных храмов. На регулярных «собориках» духовенства в каждом уезде священнослужителям внушалось, насколько важны для сохранения униатской церкви греко-восточные обряды. Благодаря осторожности и деликатности действий архиепископа Ираклия и его помощников, большинство священников совершенно добровольно устраивали иконостасы в своих храмах. Среди ближайших помощников архиепископа Ираклия, «духовных сановников», владыка Василий называет официала консистории протопресвитера Иоанна Красовского и вице-оффициала каноника Григория Кохановича.

Таким образом, по словам архиепископа Василия, на местах дело очищения униатского богослужения от латинского обряда и подготовка к воссоединению продвигалось успешно. Но положение самой униатской церкви в России было неоднозначным. Во-первых, она находилась в административном подчинении римо-католической коллегии. Во-вторых, она не имела своего архипастыря: католический митрополит Станислав Богуш-Сестренцевич был единым митрополитом всех римо-католических и униатских церквей в Российской империи. В-третьих, указом императора Павла была уничтожена всякая попытка униатской церкви обрести какую-либо независимость от католической. Вот слова императора: «так как они, присоединенные или к нам, или католикам, а не сами по себе, членов не могут иметь в департаменте римо-католической коллегии». Архиепископ Василий (Лужинский) в своих «Записках» комментирует: «Эти два три слова, оброненныя в указе Павла I были произведением иезуита Грубера, убившаго ими наповал не только самостоятельность унитской церкви, но и ея существование и толкавшаго ее самыми усиленными ударами в недра латинской церкви. Уничтожая или поглощая латинством унитскую церковь, иезуиты совершенно иначе относились к унитскому монашескому ордену базильянскому; зная самую тесную связь его с иезуитским своим институтом и видя в нем не восточное монашеское учреждение, но совершенно западный орден, да и притом еще совершенный сколок и копию с своего ордена, они старались его не только поддерживать, но и возвысить…» [6]

В 1795 году (по другим сведениям – в 1802), поручив управление епархией архипресвитеру полоцкой кафедры канонику Иоанну Красовскому, архиепископ Ираклий Лисовский отправляется в паломничество в Иерусалим. Как отмечает владыка Василий (Лужинский), Патриархом Иерусалимским и духовенством, а также гражданскими чиновниками-мусульманами униатский архипастырь был принят с подобающим уважением. «Там довольно часто совершал он божественную литургию в иерусалимском храме и бывал на богослужениях патриарших… там он, с бывшими при нем, изучал наглядно обряды греко-восточной Церкви… Там он пробыл почти год и возвратился в Россию… с отрощенною белою бородою и с такими же на голове волосами и в белой скуфейке, в одежде на подобие рясы, но не с широкими рукавами, полубелаго цвета, в каковой ходил до смерти.

На память бытности своей в Иерусалиме он Лисовский соорудил по плану, оттуда привезенному, на собственный счет, великолепный храм каменный с каменными же 14 часовнями вокруг его с росписанием страстей Господних, – и устроил в храме все совершенно по греко-восточному обряду, – при резиденции Струньской полоцких архиепископов, в 6 верстах от города Полоцка. Но сам он со свитою оставался еще в прежнем помещении своем, Студенце Мстиславского уезда Могилевской губернии, невдалеке от св. Онуфриевскаго монастыря своего; а в самом монастыре этом помещалась консистория». [7]

Укрепленный благодатью Божией, с еще большей ревностью архиепископ Ираклий стал возрождать в униатских храмах Полоцкой епархии восточный обряд и убирать все католические нововведения. Иезуиты и базилиане встревожились: они понимали, чем для них может обернуться деятельность униатского архипастыря, когда белое греко-католическое духовенство и прихожане вернутся к своим православным корням. И, как это повелось в обычае у иезуитов, они прибегли к своему излюбленному оружию – клевете и доносам.

Клевета на архиепископа Полоцкого дошла до Государя Павла I. Лисовского обвиняли не только в злоупотреблениях своей властью, но и в таких проступках, за которые грозило лишение сана. Базилиане прислали в Петербург своих представителей, и владыка Ираклий нашел преданного и дельного поверенного в лице священника Григория Кохановича. Коханович был лично принят императором Павлом и смог оправдать своего архипастыря, раскрыв Государю все интриги базилиан. По Высочайшему повелению, двое базилианских поверенных были заточены в Петропавловскую крепость.

«Так Бог в награду за страдания незаслуженныя дал святителю превозмочь делавших ему зло. Таким образом грозная сила ордена базильянскаго ослабла», – пишет архиепископ Василий. Какие же выводы сделал владыка Ираклий? Архиепископ Василий продолжает: «Но для совершенного разрушения этой силы в будущем и достижения своей цели вошло и глубоко врезалось в душу его то: во-первых, чтобы не допускать лиц из общества базильянскаго до восприятия архиерейства, а всегда назначать в будущем в сан епископа лиц из белаго духовенства, безбрачных или вдовых, вполне достойных сего высокаго сана по образованию, благоповедению и надежности своей…

Во-вторых, стараться выхлопотать у правительства, чтобы общество базильянское подчинено было непосредственной  власти местнаго епархиальнаго архиерея.

В-третьих, ему нужно было особенно позаботиться об учреждении семинарии в своей Полоцкой епархии». [8]

И семинария для сыновей белого духовенства, по Высочайшему соизволению, была учреждена в Полоцке в 1806 году. Надо отметить, что преподавателей для семинарии архиепископ Ираклий выбрал также из белого духовенства. Первыми учащимися семинарии стали 15 священнических сирот, взятых на полное иждивение полоцкого архипастыря. Среди них находился и отрок Василий Лужинский. После устройства семинарии и сам владыка Ираклий переехал на постоянное жительство в Струнь.

«Но, – как пишет далее архиепископ Василий, – архиепископу Лисовскому оставалась еще в-четвертых самая трудная задача, от удачнаго разрешения которой зависел успех его благих намерений и стремлений: это освобождение греко-унитской церкви от гибельнаго преобладания латинской». [9]

В Петербург был направлен каноник Иоанн Красовский. По ходатайству архиепископа Ираклия, Красовский был принят императором Александром I и изложил ему плачевное состояние дел униатов. По Высочайшему повелению, с 1804 года в римо-католической коллегии начали заседать наравне с католиками один униатский епископ и три заседателя-асессора из белого духовенства. В 1805 году в этой же коллегии был образован второй, униатский, департамент, который возглавил архиепископ Ираклий Лисовский. Каноник Иоанн Красовский был первым заседателем в этом департаменте. В июле 1806 года Высочайшим указом Ираклий Лисовский был назначен митрополитом всех униатских церквей в Российской империи.

Церковный историк архиепископ Афанасий Мартос в своей книге «Беларусь в исторической государственной и церковной жизни», написанной в 40-60-е годы ХХ века, дает иную оценку действиям митрополита Ираклия: «Лисовский, ставши униатским митрополитом, отрастил себе волосы и бороду, оделся в рясу с широкими рукавами, велел поставить в униатских храмах иконостасы, давно уничтоженные, начал искоренять в церквах латинские нововведения. По его примеру начали отращивать себе бороды и волосы многие униатские священники особенно его Полоцкой епархии. Этими мерами Лисовский хотел удержать униатов от перехода в православную веру». [10] Но, как мы видим из «Записок» архиепископа Василия Лужинского, взгляд через столетие оказался неверным. Есть еще одно свидетельство о деятельности митрополита Ираклия, единомышленное с мнением владыки Василия. Ниже мы приводим строки из очерка Евгения Дылевского «Иосиф (Семашко), митрополит Литовский и Виленский», опубликованного в 1869 году в журнале «Странник»: «Но все таки среди униятов мы видим группу людей, у которых не только сильна была любовь к унии и нелюбовь к латино-полонизму, но и любовь к православию, от котораго они были насильственно оторваны и в котором полагали свое спасение. Во главе их стоял Ираклий Лисовский, сперва архимандрит, потом епископ Полоцкий и, наконец, митрополит всех униятских церквей, – человек, неспособный поддаться внушениям латинян и на столько ненавистный им, что они употребляли все усилия, чтобы помешать ему получить епископство.

Деятельность свою Лисовский начал еще при Екатерине… в видах сближения унии с православием он, по возвращении из Палестины, (в 1796 или в 1802 гг.) ввел в своей епархии неискаженные греческие обряды, служил по московскому служебнику, отростил бороду, – что считалось тогда чуть не смертным грехом – и учредил при полоцком кафедральном соборе епархиальную семинарию для 50-ти священнических детей…» [11] То есть, до того, как стать митрополитом, Ираклий Лисовский уже несколько лет носил бороду и длинные волосы, имея благообразный вид православного архипастыря. А первый иконостас в униатском храме он восстановил, еще будучи архимандритом Мстиславского базилианского монастыря.

Еще один историк XIX века К. Говорский в своей статье, посвященной митрополиту Ираклию Лисовскому пишет: «Этот незабвенный архипастырь, оказывая нелицемерное расположение к православию, явное обнаруживал стремление к воссоединению с ним всех унитских в России церквей и, одушевляясь этой мыслью, энергически действовал к приготовлению униатов к счастливому сему событию». [12] И далее Говорский перечисляет все действия митрополита Ираклия в том же порядке, как и архиепископ Василий (Лужинский): уничтожение латинских нововведений, восстановление иконостасов в храмах, стремление ослабить влияние базилиан и т.д.

Почему же миссия митрополита Ираклия Лисовского не увенчалась успехом? На этот вопрос мы находим ответ в «Записках» Полоцкого владыки Василия (Лужинского): «Но он митрополит при жизни своей успел возвратить из латинства только священников, а народ, по интригам польских помещиков и ксендзов, большею частью остался в латинстве… Не мог он святитель Божий и повести дело воссоединения к успеху и осуществить свое благотворное намерение при своей жизни по той простой причине, что тогда Могилевская и Витебская губернии усеяны были коллегиями иезуитскими и их миссиями. А иезуиты везде принимали с своей стороны самыя действительныя меры и всякия средства к тому, чтобы удержать в унии народ. Они в ту пору царствования Екатерины II и Павла I были столько сильны влиянием своим на правительство, что делали свое дело без помехи, и как сами хотели». [13] Особенно сильны были иезуиты в Полоцке. Протопресвитер Георгий Шавельский в своем труде «Последнее воссоединение с Православною Церковию униатов Белорусской епархии» приводит высказывания историка Морошкина, назвавшего Полоцк «иезуитским Иерусалимом», а по выражению епископа Могилевского Анастасия, этот город был «седалищем униатства». [14] И надо отдать должное мужеству митрополита Ираклия, не побоявшегося противостоять этой силе.

По свидетельству архиепископа Василия, митрополит Ираклий Лисовский имел честь принимать в своей резиденции в Струни Государя императора Александра I. В великолепном Кресто-Воздвиженском храме был отслужен молебен, затем Александру представили семинаристов. Государь сердечно поблагодарил владыку Ираклия за открытие семинарии. Но вскоре митрополит должен был отбыть в Петербург для заседания в униатском департаменте духовной коллегии. В Петербурге, несмотря на пошатнувшееся здоровье, митрополит Ираклий продолжал заниматься делами униатской церкви. Как мог, он  пытался свести до минимума влияние базилиан, ослаблял право ктиторства, подчинявшее священников помещикам. Главной задачей было не дать возможности базилианам занимать вакантные епископские кафедры. И вот после кончины Луцкого архиерея, на вдовствующую кафедру был поставлен Григорий Коханович.

На Полоцкую кафедру митрополит Ираклий еще при жизни своей избрал себе преемником каноника Иоанна Красовского. И Государь Александр I утвердил кандидатуру Красовского и возвел его в сан архиепископа. Но самому митрополиту Ираклию не пришлось совершить архиерейскую хиротонию над своим преемником. Предчувствуя близкую кончину, он благословил сделать это епископу Луцкому Григорию Кохановичу.

Скончался митрополит Ираклий Лисовский в сентябре 1810 года. По завещанию, тело владыки было перевезено в Полоцк и поставлено в Софийском соборе. Целую неделю совершались духовенством заупокойные богослужения о почившем архипастыре. Затем гроб владыки митрополита был торжественно препровожден в Струнь и поставлен в Кресто-Воздвиженском храме. Трогательно описывает архиепископ Василий прощание с митрополитом Ираклием: «В церкви сей смертные останки незабвеннаго святителя оставались на катафалке чрез шесть дней и безпрерывно отправлялись каждый день соборне божественныя литургии и панихиды в присутствии великаго множества людей разных сословий из города Полоцка и сел. Не было только монахов ордена базилианскаго. Нас, семинаристов, привозили из Полоцка каждый день на эти богослужения и мы все участвовали в торжественном проводе из кафедральнаго Софийскаго собора и при погребении в Струнской церкви со свещами в руках, с горькими слезами на глазах». [15]

И, завершая наше повествование, хочется воскликнуть вместе с преосвященным Василием (Лужинским): «После всего вышеизложеннаго о намерениях, стремлениях и действиях архиепископа Полоцкаго митрополита Ираклия Одровонж-Лисовскаго кто не станет приписывать собственно ему первому инициативу в великом деле возсоединения бывшей в Империи Российской греко-унитской церкви с православною?» [16] Но, наверное, ответ на этот вопрос еще даст История.

Примечания

[1] Записки Василия Лужинскаго, архиепископа Полоцкаго. – Изд. Казанской Дух. Академии, 1885. –  [Ксерокопия]. – с. 3

[2] там же, с. 22-23

[3] там же, с. 23

[4] там же, с. 24

[5] Афанасий (Мартос), архиеп. Беларусь в исторической государственной и церковной жизни. – Мн.: Белорусский Экзархат, 1990. – [Репринт. изд. 1966 г.] – с. 216

[6] Записки Василия Лужинскаго…, с. 27

[7] там же, с. 29-30

[8] там же, с. 32

[9] там же, с. 35

[10] Афанасий (Мартос), архиеп. Указ. соч., с. 214

[11] Дылевский Е. «Иосиф (Семашко), митрополит Литовский и Виленский». – «Странник», 1869 г. – с. 30-31

[12] Говорский К. Взгляд на состояние униатской церкви в Белоруссии… (1863 г.) // Цит. по: Галанов М.М. Ираклий Лисовский и поиск статуса униатской церкви в России в царствование Павла I.

[13] Записки Василия Лужинскаго…, с. 36-37

[14] Шавельский Г., протопресв. Последнее возсоединение с Православною Церковию униатов Белорусской епархии. – с. 3

[15] Записки Василия Лужинскаго…, с. 40-41

[16] там же, с. 40

 

 

 

 

Православный день